В России приближение сентябрьских парламентских выборов сопровождается усилением давления на людей и организации, которые публично критикуют войну в Украине или распространяют информацию, расходящуюся с официальной позицией государства. Ограничения затрагивают независимых кандидатов, журналистов, региональные редакции, активистов, муниципальных депутатов и пользователей социальных сетей.
Политики, пытающиеся участвовать в выборах с антивоенной повесткой, сталкиваются с отказами в регистрации, административными делами и ограничениями на публичную деятельность. Однако происходящее выходит далеко за пределы борьбы с отдельными кандидатами. Правозащитные организации рассматривают его как часть более широкой системы контроля над общественной дискуссией и распространением информации.
Одним из примеров остается Борис Надеждин, который пытался участвовать в президентских выборах 2024 года с программой, включавшей критику войны. Впоследствии его внесли в реестр «иностранных агентов», задерживали и привлекали к административной ответственности. Блогер Илья Ремесло, ранее поддерживавший российские власти, также оказался под уголовным преследованием после публикаций с критикой президента Владимира Путина и военных действий.
Эти дела получили широкую огласку, но они составляют лишь небольшую часть общего давления. Значительно менее заметными остаются уголовные дела против журналистов, региональных корреспондентов и авторов независимых проектов, чья работа не связана с большой политикой, но затрагивает войну, положение заключенных, действия силовых структур или социальные проблемы.
После начала полномасштабного вторжения в Украину российское законодательство было дополнено нормами о распространении «заведомо ложной информации» о вооруженных силах и о «дискредитации» армии. Формулировки этих статей позволяют властям квалифицировать как нарушение публикации, которые содержат сведения, не совпадающие с заявлениями Министерства обороны и других официальных ведомств.
Под действие этих норм попадают профессиональные репортажи, публикации в социальных сетях, интервью, комментарии и даже одиночные высказывания. Обвиняемыми становятся не только известные оппозиционные фигуры, но и муниципальные депутаты, учителя, адвокаты, активисты и обычные граждане.
Особенно тяжелыми последствия оказываются для журналистов, которые продолжают работать внутри России. Они рискуют столкнуться с обысками, изъятием техники, задержанием и уголовным делом из-за материалов о войне или российских силовых структурах. Источники журналистов также могут оказаться под угрозой, поскольку во время обысков сотрудники правоохранительных органов получают доступ к телефонам, переписке, архивам и рабочим документам.
Показательным остается дело журналистки RusNews Марии Пономаренко. Первоначально ее приговорили к длительному сроку заключения за публикацию о действиях российской армии. Уже во время отбывания наказания против нее возбуждались новые дела, что увеличивало общий срок и ухудшало условия содержания. Правозащитники считают ее преследование наказанием за журналистскую деятельность и публичное освещение последствий войны.
Под давлением оказываются и редакции, которые пытаются сохранить присутствие внутри страны. Обыски и задержания способны фактически остановить работу небольшого СМИ, даже если формально издание не закрыто. Изъятие компьютеров и телефонов лишает журналистов доступа к архивам, контактам и неопубликованным материалам, а сотрудники и источники начинают опасаться дальнейшего сотрудничества.
Многие независимые медиа были включены в реестры «иностранных агентов» или признаны «нежелательными организациями». Статус «иностранного агента» влечет обязательную маркировку публикаций, дополнительную отчетность, ограничения на профессиональную деятельность и риск штрафов. Признание организации «нежелательной» создает еще более серьезные последствия: уголовная ответственность может угрожать не только сотрудникам, но и людям, которые дают интервью, перечисляют пожертвования или распространяют материалы такого издания.
В результате десятки редакций переместились за границу. Однако эмиграция не гарантирует безопасности. Российские власти продолжают возбуждать дела заочно, объявлять журналистов в розыск и блокировать доступ к их публикациям. Родственники сотрудников независимых СМИ, остающиеся в России, также могут сталкиваться с обысками, допросами и иными формами давления.
Параллельно государство усиливает контроль над интернетом. Ограничивается работа VPN-сервисов и мессенджеров, блокируются сайты, а в отдельных регионах периодически отключается мобильный интернет. Подобные меры объясняются вопросами безопасности, однако они одновременно затрудняют работу журналистов, передачу фото и видео, проверку информации и связь с источниками.
Интернет-цензура влияет и на аудиторию. Даже когда редакция продолжает выпускать материалы, читателям становится сложнее получить к ним доступ. Независимые СМИ вынуждены постоянно менять адреса сайтов, развивать Telegram-каналы, рассылки и зеркала, однако эти способы распространения также могут блокироваться.
Amnesty International, Комитет защиты журналистов и другие международные организации отмечают, что российские нормы о военной цензуре, экстремизме, «иностранных агентах» и «нежелательных организациях» применяются не только для пресечения конкретных противоправных действий. По их оценкам, эти механизмы используются для подавления публичного несогласия и ограничения доступа к независимой информации.
Российские власти отвергают подобные обвинения. Они заявляют, что меры необходимы для защиты страны от экстремизма, иностранного вмешательства и намеренного распространения недостоверных сведений в условиях вооруженного конфликта. Однако критики обращают внимание на расплывчатость законодательных формулировок и широкие полномочия правоохранительных органов.
Предвыборный период придает этой ситуации дополнительное значение. Даже кандидаты с небольшими шансами на победу могут использовать кампанию для обсуждения войны, мобилизации, экономики, потерь и социальных последствий конфликта. Отказы в регистрации, ограничения публичных мероприятий и давление на независимые СМИ уменьшают вероятность того, что такие темы получат широкое освещение.
В итоге контроль над выборами и давление на журналистику дополняют друг друга. Оппозиционные кандидаты теряют возможность обращаться к избирателям, а независимые редакции — свободно рассказывать о причинах их недопуска, уголовных делах и общественных настроениях.
Российское информационное пространство все сильнее разделяется на контролируемые государством телеканалы и крупные цифровые платформы, с одной стороны, и независимые проекты, работающие из эмиграции, — с другой. Между ними остается все меньше журналистов и редакций, способных открыто работать внутри страны.
Для общества это означает сокращение числа доступных источников и снижение возможности проверять официальные заявления. Для журналистов профессиональная работа все чаще связана не только с риском блокировки или штрафа, но и с реальной угрозой лишения свободы.