На северо-западе Китая, в провинции Ганьсу и Синьцзян-Уйгурском автономном районе, зафиксирована официальная вспышка ящура, подтвержденная министерством сельского хозяйства страны. По данным Reuters, инфицировано 219 животных из стад общей численностью более 6 тысяч голов. У заболевшего скота выявлен крайне опасный серотип SAT1 — штамм, ранее не встречавшийся в КНР и, что критично, не поддающийся действию существующих китайских вакцин. Эта ситуация мгновенно переводит события весенних месяцев в Сибири из разряда локальных ветеринарных инцидентов в плоскость масштабного геополитического и экономического кризиса.
Географический контекст вспышки в Синьцзяне, граничащем с российской республикой Алтай, заставляет переоценить события февраля–марта 2026 года в Новосибирской и Омской областях, и в частности, в селе Козиха. Тогда власти объясняли массовый забой тысяч животных — а карантинными мерами в СФО были затронуты до 90,5 тысяч голов — вспышкой пастереллеза. Однако этот диагноз вызывал жесткий скепсис экспертов: пастереллез не требует тотального уничтожения стад и успешно лечится антибиотиками. Именно необоснованность и жестокость мер привели к протестам фермеров в Козихе и блокированию федеральных трасс, когда люди пытались защитить свое единственное имущество.
Сегодняшние новости из Китая фактически подтверждают худшие опасения: реальной причиной «зачистки» в Сибири был именно ящур, а официальные диагнозы служили дымовой завесой для сокрытия масштабов эпидемии. В Кремле разводили руки, надеясь, что жесткая и непрозрачная стерилизация регионов позволит избежать полного запрета на экспорт мясной и молочной продукции. Однако появление в КНР серотипа SAT1, против которого бессильны вакцины, обнуляет эти усилия. Сибирь оказалась зажата между неконтролируемым распространением вируса и необходимостью тотального уничтожения животноводства для сохранения внешних рынков. Ради сохранения экспортного статуса агрохолдингов государство готово идти на «тактику выжженной земли» в частном секторе.