Правительство России поддержало двухпартийный законопроект об ужесточении уголовной ответственности за публичные призывы к терроризму, массовым беспорядкам и насилию в отношении представителей власти. В официальном отзыве Кабинета министров указано, что изменения направлены на усиление защиты общества и государства от экстремистских и террористических угроз. Авторами законодательной инициативы выступили члены комитета Госдумы по безопасности от партии «Единая Россия» Василий Пискарев и Эдуард Валеев.
Разработчики поправок объясняют необходимость ужесточения норм «устойчивым ростом преступлений», связанных с террористической пропагандой. По данным депутатов, число зарегистрированных правонарушений этой категории увеличивалось ежегодно: от 393 случаев в 2021 году до 967 в 2024-м и 781 за первое полугодие 2025 года, при этом подавляющее большинство из них фиксируется в интернете.
Новые поправки вводят за публичные призывы к терроризму дополнительное наказание в виде запрета занимать определенные должности на срок до шести лет. Максимальный срок лишения свободы за призывы к массовым беспорядкам увеличивается с двух до четырех лет, а за аналогичные действия с использованием интернета — до шести лет. Авторы законопроекта прямо подчеркивают, что в условиях текущей геополитической ситуации ключевым направлением становится пресечение правонарушений на подготовительных стадиях.
С начала полномасштабного вторжения в Украину статья о пропаганде терроризма превратилась в один из главных инструментов подавления инакомыслия. Правозащитные организации, включая «Мемориал» и «ОВД-Инфо», указывают, что резко выросшее число уголовных дел связано не с реальными террористическими угрозами, а со стремлением властей пресечь антивоенную критику. Среди осужденных по этой статье — режиссер Евгения Беркович, драматург Светлана Петрийчук, социолог Борис Кагарлицкий, учитель Никита Тушканов и диссидент Александр Скобов.
У России своя трактовка тероризма
Правозащитные организации отмечают, что ключевой особенностью статьи о «терроризме» в России стала ее универсальность: она позволяет следственным органам заменять стандартные уголовные составы на особо тяжкие, а судам — назначать максимальные сроки заключения и рассматривать дела в закрытом режиме в военных судах.
Статья чаще всего применяется в отношении активистов, журналистов, деятелей культуры и обычных пользователей соцсетей. Для квалификации преступления силовым органам не требуется наличие физического насилия или оружия. Достаточно выразить несогласие с политикой Кремля в постах, комментариях или публичном высказывании, содержащем положительную оценку действий противников российских властей или военных.
Анализ публикаций, репостов или видеороликов проводит лингвистическая экспертиза. Оправданием или призывом могут быть признаны высказывания в поддержку украинских военных формирований, комментарии к взрывам на Крымском мосту, оценки творческих произведений или аналитические статьи о действиях российских властей.
Написание или постановка художественных произведений, где власть может увидеть тему радикализации, протеста или насилия также подпадает под статью о терроризме. Создание названия Wi-Fi-сети с проукраинским или антивоенным лозунгом, ведение каналов или групп, в которых модераторы не удаляют комментарии сторонних пользователей с резкой критикой государственной политики — так же квалифицируются как террористические действия.
Донаты и хулиганство — это терроризм
Любые денежные переводы или транзакции в криптовалюте организациям, признанным в РФ «террористическими» или «экстремистскими», трактуются как «финансирование терроризма» (ст. 205.1 УК РФ).
Поджоги военкоматов, релейных шкафов и инфраструктурных объектов переквалифицировали со статей об умышленной порче имущества или хулиганстве в «террористический акт» (ст. 205 УК РФ), за что грозит от 10 лет до пожизненного лишения свободы.
Участие в запрещенных структурах: членство или публичная поддержка объединений из реестра ФСБ, включая подразделения из граждан РФ в составе ВСУ, а также отдельные политические и религиозные движения.
Фиксация и отправка данных о перемещении военной техники, дислокации войск и объектах инфраструктуры квалифицируются как «содействие террористической деятельности» либо «госизмена» и «шпионаж».