Публикации обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской, убитой в Москве в октябре 2006 года, сегодня выступают не просто историческими свидетельствами, но и детальным хроникальным документом. Практики, которые силовые структуры, судебная система и государственная пропаганда отрабатывали в начале 2000-х годов, спустя два десятилетия превратились в фундамент для массовых политических репрессий внутри России и полномасштабной агрессии против Украины.
Трансформация российской судебной системы из института правосудия в инструмент государственного карательного аппарата началась задолго до полномасштабного вторжения. Еще в 2005 году, анализируя процесс над участниками акции в приемной Администрации президента, Политковская фиксировала полный разрыв между законодательным понятием «вины» и реальной судебной практикой. В статье «В стране появились политические заключенные? Без условно» она предупреждала, что создание прецедентов, когда за политические лозунги и транспаранты людей отправляют в колонии, неизбежно приведет к ситуации, где любого человека смогут осудить за критики власти или «косой взгляд». Сегодня этот прогноз реализовался в полной мере.
Российская судебная система назначает длительные сроки лишения свободы по аналогичной логике: кандидат биологических наук Софья Розенфельд получила 3,5 года колонии за старые автоматические пожертвования оппозиционному фонду, художница Саша Скочиленко была приговорена к семи годам за замену ценников на антивоенные листовки, а политику Владимиру Кара-Мурзе назначали 25 лет колонии за публичные выступления с критикой войны. Тюрьмы переполнены людьми, выражавшими недовольство властью.
Правовой режим и методы ведения боевых действий, применявшиеся в Чечне, постепенно распространились на всю страну и за ее пределы. В материале «Россию хотят присоединить к Чечне» (2004) Политковская разбирала предложения силовых ведомств по введению «ускоренных судов» и захвату родственников подозреваемых, указывая на внесудебный характер расправ и фабрикацию дел с приговорами на 15–20 лет. Анализируя отказ прокуратуры расследовать действия военных, она писала о формировании института тотальной безнаказанности.
Эта же безнаказанность в точности повторилась в Украине. Описанный Политковской расстрел 56 мирных жителей в поселке Новые Алды в 2000 году, за который никто из силовиков не понес наказания, нашел прямые параллели в массовых убийствах гражданского населения в Буче, Ирпене и Изюме в 2022 году. Метод внесудебной расправы, когда солдат расстреливает человека в спину без выяснения причин, превратился в системную практику на оккупированных украинских территориях.
Отношение государства к человеческой жизни как к расходному материалу формировалось на протяжении всего периода чеченских кампаний. Политковская документировала, как военное командование отдавало приказы о ликвидации мирных граждан, сопровождавшиеся пьяной руганью и командами «В расход!», а после трагедии в Беслане охарактеризовала руководство страны как «эпоху трусости», где власть лжет и жертвует людьми ради сохранения собственного положения.
Эти же методы проявились в ходе боевых действий в Украине. Тактика «мясных штурмов», массовое применение ковровых бомбардировок и артиллерийских ударов по густонаселенным городам, приведшее к полному уничтожению Мариуполя и Волновахи вместе с тысячами их жителей, стали прямым продолжением стирания с лица земли Грозного и чеченских сел. Дегуманизация по национальному признаку, зафиксированная Политковской во время Второй чеченской войны, трансформировалась в официальную ритуальную риторику российской пропаганды, отрицающей само право украинцев на существование.
Институциональный обман со стороны военного руководства также отрабатывался годами. В статье «Матери-воровки» Политковская описывала, как офицеры воинской части в Мулино категорически отрицали факт отправки солдат-срочников на войну, крича на обеспокоенных родителей по телефону, тогда как в реальности молодых людей уже перемещали в зону боевых действий. В 2022 году эта практика повторилась в масштабах всей страны, когда высшее руководство РФ публично заверяло, что срочники и мобилизованные не будут участвовать в «специальной военной операции», однако тысячи из них сразу оказались на передовой, а принуждение к подписанию контрактов стало массовым. Параллельно происходило скрытие истинных потерь и выдача погибших за «пропавших без вести» для уклонения от выплат семьям.
Процесс унификации информационного пространства и подавления гражданского общества, который Политковская фиксировала в своих материалах 2006 года, завершил формирование репрессивного государства. Журналистка отмечала, что несмотря на пережитое отравление по дороге в Беслан, аресты и постоянные угрозы убийством, она продолжала работу, видя, как независимая пресса уничтожается, а общество постепенно адаптируется к «кремлевской политцелесообразности» и перестает сопротивляться произволу.
Полное уничтожение независимых СМИ в России после февраля 2022 года, зачистка правозащитных организаций (включая ликвидацию центра «Мемориал») и принятие законов о «военных фейках» стали логическим финалом процесса, о неизбежности которого Анна Политковская предупреждала за шестнадцать лет до начала полномасштабной войны.