С начала полномасштабной войны цокольный этаж конгресс-отеля «Таганрог» стал местом размещения пункта временного размещения (ПВР) для беженцев из Украины. Однако, помимо беженцев, здесь незаконно удерживают украинцев и россиян, не прошедших «фильтрацию» на границе между Россией и оккупированными территориями. Одной из задержанных стала жительница Донецка Ольга Щёкина, которую сотрудники ФСБ похитили, пытали, дважды пытались завербовать и в итоге доставили в этот ПВР. Некоторые удерживаемые остаются в подвале отеля более года.
Пытают даже женщин: история Ольги Щёкиной
В июне 2024 года Ольга Щёкина сняла на видео последствия обстрела здания ФСБ в Донецке, чтобы показать знакомому блогеру, что школа, о которой писали СМИ, не пострадала. Это видео привлекло внимание спецслужб. Оперативники задержали женщину на остановке, надели ей на голову сумку и вывезли в лес, где избивали и угрожали расправой.
Ольгу удерживали в квартире, где ее пытали током, используя устройство, похожее на электрошокер, требуя признания в наводке удара по зданию ФСБ. В дальнейшем Щёкину неоднократно задерживали по административным протоколам, избивали в отделениях и вынуждали подписывать признательные показания, угрожая обвинением в госизмене. Позже сотрудники ФСБ неоднократно пытались склонить ее к сотрудничеству, требуя собирать информацию о «подозрительных» объектах.
В октябре 2025 года Ольга попыталась вместе с семьей выехать в Россию, надеясь на защиту властей, но на КПП Успенская ее задержали, так как в базе сработал «маячок». После досмотра сотрудники ДПС отвезли ее не через центральный вход, а к неприметной двери во дворе отеля «Таганрог», где она оказалась в ПВР среди других незаконно задержанных.
Условия содержания и порядки в ПВР
ПВР в отеле «Таганрог» находится в цокольном этаже без окон, где до войны располагался спортзал. Здесь живут и обычные беженцы, и люди, задержанные ФСБ. Паспорта и телефоны задержанных изымаются без процессуальных норм. Проверкой занимаются сотрудники ФСБ: они изучают соцсети, контакты и проводят беседы, иногда с использованием полиграфа. Сроки удержания варьируются от нескольких дней до более чем года.
В помещениях стоят ряды железных кроватей, душ находится в туалете, стиральная машина одна на всех, а с 22:00 до 07:00 двери ПВР запираются на замок. Охрану осуществляют сотрудники МЧС и казачьих войск. Задержанным позволяют выходить на улицу на час в день, но они боятся бежать, так как им угрожают фабрикацией уголовных дел за шпионаж или госизмену.
Медицинскую помощь практически не оказывают, лекарств нет, фельдшер приходит редко. Питание в столовой описывается задержанными как отвратительное, едва достаточное для выживания. Тех, кто пытается жаловаться или нанимает адвокатов, могут перевести из номеров отеля, если они снимали их за свой счет, в подвал к остальным или отобрать у них телефоны.
Случайные люди в «фильтрационном» подвале
Под незаконный арест попадают не только те, в ком ФСБ видит угрозу, но и случайные люди. Например, украинка Кристина, имеющая гражданство Сербии, ехала в Бердянск на похороны матери. На границе у нее нашли старый контакт сотрудника украинских спецслужб, помогавшего ей с бизнесом много лет назад. Девушку отвезли в ПВР «Таганрог» на две недели. Ее отпустили только после того, как она согласилась передать ФСБ данные о своих европейских клиентах.
Другой задержанный, Кирилл, приехал навестить родственников на оккупированной территории. При проверке телефона у него нашли подписку на оппозиционные каналы. Его доставили в отель и удерживали там два месяца, допрашивая о якобы имевшей место вербовке.
Роль администрации отеля и силовиков
Пунктом руководит Наталья Вострилова, которая также является управляющей отелем. Через нее сотрудники ФСБ вызывают задержанных на допросы или полиграф. Постояльцы сообщают, что Вострилова препятствует работе адвокатов и пытается скрыть наличие незаконно задержанных от инспекций.
Поскольку задержание в ПВР юридически не оформляется, люди там фактически находятся в «серой зоне». Спецслужбы используют официальный статус ПВР, чтобы обеспечить охрану и питание задержанных без необходимости выделять финансирование на создание новых мест заключения. Прокуратура, Следственный комитет и суды Таганрога знают о ситуации, так как задержанные подают жалобы, но никакой реакции на них не следует. По мнению адвокатов, даже после завершения войны подобные практики могут сохраниться, так как они доказали свою эффективность для контроля и давления на граждан.