22 сентября 1922 года из Нью-Йорка в Государственный департамент США ушло письмо о документе, который американскому чиновнику ещё только предстояло увидеть у себя на столе. Русский финансовый атташе Сергей Угет спрашивал, что будет, если беженец придёт в консульство за визой с удостоверением нового образца. Его беспокоило и другое. Люди могли обменять прежние паспорта на новые бумаги в уверенности, что тем самым приобретают защиту Лиги Наций. Кто объяснит им, на что они в действительности могут рассчитывать?
Это неофициальное письмо Угета сохранилось в американском дипломатическом архиве. В нём особенно выразительно сослагательное наклонение. Автор не сообщает, будто кому-то уже отказали на границе. Он пытается заранее установить, одинаково ли поймут смысл женевского решения три человека: чиновник, который выдаст удостоверение, консул, которому его предъявят, и сам путешественник.
Куда поставить визу
После Первой мировой войны человек мог жить за пределами страны происхождения, не пользуясь защитой её властей. Привычный порядок поездки предполагал, что у путешественника есть национальный паспорт. На его страницах консул мог поставить визу. Когда паспорта не было, просьба о поездке упиралась в странную преграду: ещё никто не рассмотрел основания для въезда, а заявителю уже нечего передать в окошко. Даже согласие принимающей стороны предстояло каким-то образом записать и связать с конкретным человеком.
В июле 1922 года в Женеве по инициативе Фритьофа Нансена собрались представители шестнадцати стран. Соглашение от 5 июля предусматривало удостоверение личности для русских беженцев. За ним и закрепилось название «нансеновский паспорт». Государства получили согласованный образец бумаги, по которой ведомство одной страны могло опознать предъявителя документа, оформленного властями другой. Лиге Наций для этого не понадобилось учреждать собственное гражданство.
Оценить значение такого изобретения легче с точки зрения человека, который собирается ехать. Он мог договориться о встрече с родственниками, собрать деньги, узнать расписание поездов. Всё это имело смысл лишь в том случае, если в конце пути его документы примут к рассмотрению. Удостоверение переводило разговор с вопроса «что вы можете предъявить?» на следующий: «можно ли разрешить вам въезд?». Для беженца возможность наконец получить ответ на второй вопрос была существенной переменой. Сам ответ по-прежнему зависел от страны назначения.
Кто примет человека обратно
Оставалась ещё одна граница, которую легко проглядеть, если рисовать маршрут стрелкой в одну сторону. В подготовленном ООН историческом исследовании положения лиц без гражданства прямо отмечен недостаток первого удостоверения: оно само по себе не давало права вернуться в выдавшую его страну. Совсем разные последствия это имело для двух соседей по вагону. Один отправлялся переселяться навсегда. Другой хотел ненадолго увидеть семью и затем вернуться к прежней работе.
Для второго путешественника главный риск возникал ещё дома. На пути туда у него могли проверить и удостоверение, и визу, обе бумаги оказались бы в полном порядке. Но на обратной дороге принимающей стороной становилась уже страна, из которой он выехал. Жить в ней до отъезда и иметь её заранее выраженное согласие принять тебя вновь означало две разные вещи. Именно в этом месте обычное слово «паспорт» обещало владельцу больше, чем давала первая договорённость.
Через четыре года обратная поездка стала отдельным пунктом соглашения о русских и армянских беженцах от 12 мая 1926 года. Конференция одобрила принцип проставления возвратных виз в удостоверениях отъезжающих. Правительства сохранили возможность делать исключения в особых случаях. Смысл новшества хорошо виден именно в момент выдачи отметки. Если её ставят до отправления, человек может решить, ехать ли, пока он ещё находится дома и у него есть выбор.
Две строки из Вашингтона
Сохранился и документ, по которому видно, как система приобретала силу за пределами женевского зала заседаний. В телеграмме от 9 октября 1924 года госсекретарь США разрешил американскому представителю в Швейцарии сообщить генеральному секретарю Лиги Наций, что Госдепартамент готов принимать удостоверения армянских беженцев в качестве замены паспортам. В телеграмме указаны конкретная группа владельцев и конкретное назначение бумаги. Решения о выдаче визы какому-либо заявителю в ней нет.
Между тревогой Угета и этой короткой телеграммой помещается большая часть практической истории нансеновского паспорта. Там, где историк видит одну международную инициативу, путешественнику приходилось иметь дело с несколькими ведомствами по очереди. Каждое отвечало за свой отрезок дороги. Соглашение о форме удостоверения пережило свою конференцию благодаря тому, что в другой столице нашёлся чиновник, готовый принять бумагу, а позднее в ней нашлось место для ответа на самый домашний из пограничных вопросов: смогу ли я вернуться?
Тематическая фотография: Erwan Hesry / Unsplash.