У книги Анны Аткинс есть титульный лист, на котором буквы сами похожи на водоросли. В названии British Algae изгибы стебельков складываются в слова. Стоит задержаться на них чуть дольше обычного. Уже здесь видно, что книгу написал человек, для которого очертание морского растения было одновременно средством узнать вид, рисунком и материалом письма.
Издание Photographs of British Algae: Cyanotype Impressions начало выходить отдельными частями в 1843 году. Для ботаника это было наглядное дополнение к труду Уильяма Харви о британских водорослях. Его справочник, изданный в 1841 году, давал названия и описания без иллюстраций. Аткинс взяла за основу предложенные им названия. Читатель получил возможность переходить от слов к форме образца и обратно. Эту связь двух книг устанавливает каталог Метрополитен-музея.
Что именно оставило след
На листах Аткинс светлые веточки проступают из густого синего поля. Такая смена цветов подсказывает, как возникло изображение. Влажную водоросль укладывали на светочувствительную бумагу и выставляли на солнце. После промывки открытые свету участки синели. Там, где свету преграждал путь образец, бумага оставалась светлее. Положение каждой веточки имело прямое отношение к будущей странице.
Цианотипию разработал Джон Гершель в 1842 году. Для книги о водорослях у способа было редкое достоинство. Тонкие ответвления, которые рисовальщику пришлось бы долго переносить одно за другим, оставляли след одновременно. Фотографический аппарат для этого не требовался. Предмет лежал на той самой поверхности, на которой читатель позднее увидит его отпечаток. Ход работы и листы из своего собрания показывает лондонский Музей естественной истории.
Кажется, что такая близость образца к бумаге оставляет мало места для художественного решения. Но попробуем мысленно сдвинуть две соседние веточки так, чтобы одна накрыла другую. На отпечатке их контуры сольются. Разведем их чуть дальше, и станет различим сам характер ветвления. Именно там, где результат выглядит естественнее всего, могла понадобиться самая внимательная работа рук.
Какого цвета была водоросль
Синий цвет объединяет страницы, но почти ничего не говорит о первоначальной окраске морского растения. Он принадлежит способу печати. Это обстоятельство меняет чтение книги. Сначала глаз видит удивительное сочетание белого и синего. Затем приходится учиться смотреть на то, что метод действительно сохранил: где ветвь разделяется, как устроен край, сколько места занимает основание по отношению к тонкой вершине.
Прозрачные и более плотные части пропускают свет по-разному. Поэтому даже внутри светлого силуэта глаз может различить неодинаковую насыщенность. Между следом растения и пустым синим полем возникает переход, особенно заметный у тонких краев. Такой лист допускает два расстояния просмотра. Издалека видна общая фигура. Вблизи появляются подробности, ради которых ботанику и стоило заниматься отдельным образцом.
Впрочем, вода вокруг растения исчезла, объем при укладке на плоскость изменился, связь с местом произрастания осталась за рамками. Одни признаки стали удобнее для сравнения ценой потери других. Поэтому подпись к листу важна даже для зрителя, который пришел ради фотографии. Видовое название связывает этот единичный отпечаток с описаниями в других книгах и с образцами, которые могли выглядеть несколько иначе.
Тираж ручной работы
Сегодня читателю достаточно открыть цифровую копию, чтобы увидеть почти тот же рисунок, что и человеку на другом конце света. У Аткинс каждый бумажный отпечаток требовал отдельной работы. В музейном описании упомянуты образцы, собранные ею самой и полученные от других любителей естествознания. За строгой композицией книги стояла еще и переписка людей, способных найти растение, сохранить его и передать дальше.
Любопытно вновь посмотреть на надписи. Научные названия Аткинс писала от руки. Текстовые страницы воспроизводили ее почерк фотографическим способом. Поэтому в одной книге соседствуют два следа разного происхождения. Один оставило тело водоросли. Другой сохранил движение пишущей руки. Между ними и происходит узнавание: растение можно рассмотреть, название прочитать, а затем проверить, какой признак автор особенно отчетливо показала.
В галерее отдельный лист легко представить самодостаточной композицией. В книге у него есть сосед. Перевернув страницу, зритель встречает то же синее поле, но совершенно иной ритм ветвей. Память о предыдущем образце помогает заметить развилку или сужение, которое на одиночной фотографии могло остаться просто красивой деталью. Серийность превращает удовольствие от линии в навык различения.
Вернуться после этого к титульному листу стоит ради маленького переворота в восприятии. В начале веточки казались буквами. Теперь, когда названия видов уже прочитаны и несколько образцов сопоставлены, сами буквы хочется рассмотреть как растения. Книга научила задерживать взгляд там, где читатель привык быстро узнавать слово и двигаться дальше.