В Беслане завершились трехдневные памятные мероприятия, приуроченные к годовщине захвата школы №1 в сентябре 2004 года. Траурные акции прошли у здания школы и на мемориальном кладбище «Город ангелов». Ровно в 13:05, символизируя время первых взрывов в спортивном зале 22 года назад, прозвучали два удара колокола, после чего присутствующие выпустили в небо 334 белых шара по числу погибших заложников, среди которых 186 детей. Памятные мемориальные мероприятия с возложением цветов и принесением воды в память о жаждавших заложниках прошли также в Москве, Санкт-Петербурге и других городах страны.
Захват школы боевиками под руководством Шамиля Басаева остается крупнейшим терактом в истории государства по числу жертв. В то же время независимые расследователи и журналисты, включая Анну Политковскую и Елену Милашину, неоднократно фиксировали фатальные действия властей в ходе кризиса. В частности, указывалось на игнорирование силовиками агентурных данных о готовящемся нападении накануне 1 сентября, намеренное занижение числа заложников в официальных сообщениях, что усугубило условия содержания людей, а также на категорический отказ Путина от переговоров с боевиками. Независимые эксперты подчеркивают, что сам штурм здания силами спецназа начался с внешнего обстрела школы тяжелым вооружением, а не в ответ на детонацию взрывного устройства внутри, как утверждало официальное следствие.
Как не допустили к освещению трагедии авторитетных журналистов
Политковская направлялась в Беслан, однако была отравлена. Отравление произошло непосредственно на борту самолета авиакомпании «Карат», следовавшего в Ростов-на-Дону: Политковская попросила у бортпроводницы только стакан чая, после употребления которого уже через десять минут потеряла сознание и впала в кому, вызванную введенным извне неизвестным химическим токсином. В результате этого воздействия у нее оказались тяжело поражены почки, печень и эндокринная система. При этом первые анализы, взятые у журналистки сразу в медпункте аэропорта, по непонятной причине были уничтожены, однако позже московские врачи прямо заявили, что токсин попал в организм извне, хотя его точное химическое происхождение на тот момент установить не удалось.
Отравление Анны Политковской стало лишь частью масштабной и спланированной операции силовых структур по нейтрализации независимых журналистов, способных помешать официальной трактовке событий. В те же часы в аэропорту Внуково под надуманным предлогом якобы провоза взрывчатки был задержан корреспондент «Радио «Свобода» Андрей Бабицкий, что полностью исключило присутствие на месте трагедии ключевых авторитетных обозревателей, имевших прямые контакты с чеченской стороной и потенциальную возможность содействовать переговорам об освобождении заложников.
След Кремля в попытках сорвать мирные переговоры
Действия силовых ведомств по нейтрализации Политковской напрямую связывают с ее попытками привлечь Ахмеда Закаева и Аслана Масхадова к деэскалации кризиса. Масхадов выразил готовность лично прибыть в Беслан для проведения переговоров с захватчиками и спасения удерживаемых детей без предъявления каких-либо предварительных условий. Однако для Кремля во главе с Путиным сценарий мирного урегулирования с привлечением чеченских лидеров был категорически неприемлем, так как он разрушал официальную концепцию отказа от диалога с террористами и демонстрировал неспособность центральной власти контролировать ситуацию.
Срыв вылета Политковской и устранение независимой прессы позволили Кремлю полностью блокировать объективную информацию из зоны теракта, занижать число удерживаемых заложников в официальных сводках и готовить силовую операцию. Зачистка информационного поля и нейтрализация журналистов, способных организовать переговоры, фактически предопределили трагический финал в Беслане, когда при последующем штурме с применением тяжелого вооружения и танкового огня погибли сотни мирных граждан и детей.
Расследование о применении тяжелого вооружения при наличии живых заложников
Журналистка «Новой газеты» Елена Милашина в своем расследовании обнародовала детальные факты применения бронетехники при силовом штурме захваченной школы №1 в Беслане 3 сентября 2004 года. Согласно материалам уголовного дела и показаниям участников, руководство Центром специального назначения ФСБ затребовало у 58-й общевойсковой армии три танка. Экипажи этих машин состояли преимущественно из военнослужащих срочной службы, которые получали приказы напрямую от сотрудников спецслужб, действовавших под позывными и не раскрывавших своих имен.
Танковый обстрел столовой и заложники в качестве живого щита
После первых детонаций и начавшегося пожара в спортивном зале террористы перевели уцелевших заложников в помещения основного корпуса школы, в том числе в здание столовой на первом этаже, выходящее на линию прямого огня. Понимая угрозу применения тяжелого вооружения, боевики заставили детей и взрослых встать на подоконники, заблокировав окна решетками изнутри и превратив людей в живой щит. Несмотря на визуальное присутствие заложников в проемах, первый танковый выстрел с целью выбить решетку был произведен уже в 14:25, а системный обстрел помещения столовой продолжался с 15:00 до 16:00, когда спецназ вел активную фазу штурма.
Результаты осмотра места происшествия на следующий день зафиксировали специфические разрушения стен и выбитые внутрь решетки, характерные исключительно для прямого попадания танковых снарядов. Члены экипажей под присягой опровергли заявления официальных лиц об использовании «болванок» или учебных боеприпасов, подтвердив, что танки были полностью снаряжены стандартным боевым боекомплектом. Несмотря на применение тяжелой техники по помещениям с людьми, полноценных судебно-медицинских вскрытий с установлением точной причины смерти погибших в столовой проведено не было. В официальных справках и материалах следствия гибель абсолютно всех 334 жертв была списана на первоначальные взрывы в спортзале.
Выводы правительственной комиссии и решения Европейского суда по правам человека подтверждают, что подавляющее большинство людей погибло именно в процессе силового штурма с использованием неприемлемых методов атаки. Спустя двадцать лет после трагедии Путин впервые посетил разрушенный спортзал, однако его заявления снова сводились к перекладыванию ответственности на абстрактных внешних врагов, в то время как матерей погибших детей и независимых исследователей продолжают лишать ответов на вопросы о роли действий руководства страны в гибели заложников.