По данным расследования «Новой газеты», основанного на документах из «бесланского досье», переданных властями РФ в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), сразу после завершения силовой операции в Беслане в сентябре 2004 года были предприняты масштабные действия по сокрытию улик и фальсификации материалов официального следствия, чтобы утаить факт гибели заложников в южном флигеле школы № 1.
Фотофиксация финала штурма и противоречия официальной версии
Ключевым доказательством завершения основной фазы штурма к семи часам вечера 3 сентября служит снимок фотокорреспондента Дмитрия Белякова, сделанный в 18:51. На кадре зафиксированы девять бойцов спецподразделения «Вымпел» на крыше актового зала и повреждения южного флигеля, где располагались мастерские и учебные классы. Характер разрушений указывает на применение гранатометов еще до наступления темноты.
Официальная версия следствия, сформированная к 2005 году, утверждала, что оружие неизбирательного поражения (огнеметы «Шмель», гранатометы и танки) применялось исключительно после 18:00 — когда в здании якобы не оставалось живых заложников — для минимизации потерь среди спецназа.
В показаниях парламентской комиссии начальник Центра специального назначения ФСБ генерал Александр Тихонов заявлял, что к 18:00 все заложники из мест укрытия боевиков были эвакуированы. По его словам, огонь из танка Т-72 и огнеметов наносился по оставшимся террористам, а в конце ночи перекрытия подвала были обрушены накладным зарядом. Эти данные на допросах 2005–2006 годов синхронно воспроизвели и допрошенные сотрудники МЧС и военнослужащие.
Однако в 21:00 3 сентября и около часа ночи 4 сентября в Беслане фиксировался интенсивный обстрел южного флигеля из танков и огнеметов, завершившийся мощным взрывом и пожаром. При этом обследованный в 2005 году с участием потерпевших подвал школы оказался полностью нетронутым — без следов пребывания боевиков, боеприпасов или разрушений, что ставит под сомнение необходимость его ночного подрыва.
Зачистка места преступления до прихода следователей
Около 19:00 3 сентября, сразу по завершении основной фазы силовой операции, бесланская школа № 1 была взята в плотное оцепление несколькими кордонами войск 58-й армии. Внешне эта мера объяснялась соображениями безопасности — необходимостью разминирования территории. Однако с юридической точки зрения с 19:00 здание официально обрело статус места преступления.
Согласно процессуальным нормам, доступ на объект с этого момента принадлежит исключительно следователям. Любые другие службы — саперы, спасатели, санинструкторы и взрывотехники — имеют право действовать строго по распоряжению следственной группы, под ее непрерывным контролем, с обязательной фиксацией в протоколах и в присутствии понятых. Это требование фундаментально: оно гарантирует сохранение первозданной обстановки — от баллистических улик (пуль, гильз, осколков) до точного расположения тел погибших, что критически важно для объективной реконструкции событий.
Грубейшие нарушения процессуального режима
Несмотря на то, что следственная группа была сформирована еще 1 сентября 2004 года, приказ о блокировании школы отдал не ее руководитель, а неустановленное лицо. Официальная следственная группа Генпрокуратуры была допущена на объект лишь в 07:45 4 сентября — спустя почти 13 часов после окончания штурма.
За этот промежуток на оцепленной территории произошел ряд критических нарушений:
- Конфискация улик оперативными службами: В ночное время в здании работали сотрудники ФСБ, которые самостоятельно изъяли оружие боевиков. Из постановлений о назначении баллистических экспертиз следует, что следователи получили арсенал террористов не на месте происшествия, а непосредственно в районном отделе ФСБ.
- Непротоколируемые действия взрывотехников: Ночью в школе находились эксперты-взрывотехники ФСБ. Процессуальные основания и характер их работы в материалах дела отсутствуют. Позже именно они сформировали первоначальную версию о том, что первые взрывы в спортзале произошли исключительно из-за подрыва самодельных устройств боевиков — вывод, который впоследствии подвергся сомнению под давлением улик о применении гранатометов с термобарическими боеприпасами извне.
- Несанкционированное перемещение тел: Ключевой целью блокировки школы, как следует из расследования, стал несанкционированный вынос тел погибших заложников из мастерских южного флигеля и столовой. Согласно протоколу осмотра от 4 сентября, абсолютно все 237 тел погибших (за исключением обгоревших фрагментов в спортзале) следователи обнаружили уже выложенными во внутреннем дворе.
Игнорирование факта фальсификации следствием
Вплоть до 2006 года правоохранительные органы не квалифицировали перемещение тел до начала официального осмотра как преступление по ст. 294 УК РФ («Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования»).
В переданой в ЕСПЧ документации содержатся протоколы допросов сотрудников МЧС, большинство из которых следствие впервые допросило только в 2006 году. В день штурма основной состав спасателей находился в штабе на базе школы № 6 и не привлекался к операции, за исключением отдельных специалистов — таких как заведующий медпунктом Северо-Осетинского поисково-спасательного отряда Олег Уртаев, вытаскивавших раненых по собственной инициативе. Позже именно личный состав спасательных отрядов привлекался к выносу тел, выполнение которого происходило еще до процессуального оформления территории следователями Генпрокуратуры.
По данным материалов уголовного дела, протоколы допросов сотрудников МЧС содержат практически идентичные, скопированные формулировки. Все допрошенные спасатели в один голос заявляли, что эвакуация тел погибших началась исключительно утром 4 сентября — строго после того, как саперы и следователи прокуратуры завершили осмотр здания, зафиксировав всю обстановку в протоколе, на фото и видео.
Однако материальные свидетельства и процессуальные документы опровергают эти показания, что было заведомо известно самому следствию:
- Фактический график работы следователей: Согласно материалам дела, следственная группа прибыла к школе только в 07:20 утра 4 сентября. После проведения инструктажа понятых процесс осмотра места происшествия стартовал лишь в 07:45, когда сотрудники МЧС уже активно вели работы внутри помещений.
- Фиксация тел во дворе: Процедура осмотра погибших заложников началась в 09:00 утра. К этому моменту все тела — как из спортзала, так и из столовой, южного флигеля и школьных классов — уже были вынесены во внутренний двор школы. Следователи зафиксировали их именно там, не отразив в протоколах факт несанкционированного перемещения улик до начала следственных действий.
Дополнительное противоречие в показаниях спасателей касается ликвидированных боевиков. Допрошенные сотрудники МЧС единодушно утверждали, что в мастерских южного флигеля ими были обнаружены тела пяти (или шести) террористов. Однако к утру 4 сентября самого помещения мастерских уже физически не существовало: в течение ночи южный флигель был полностью разрушен прямыми выстрелами танковых орудий и огнеметов, затем обрушен подрывом накладного заряда и уничтожен пожаром.
Свидетельство, ломающее официальную версию следствия
Единственным документом в переданом в ЕСПЧ «бесланском досье», который полностью опровергает шаблонные показания спасателей о начале эвакуации тел только утром 4 сентября, стал протокол допроса Маирбека Гутиева.
Согласно его показаниям, 4 сентября около 07:00 утра он находился на автомобиле ГАЗ-66 возле школы № 1 со стороны улицы Коминтерна. В разговоре с ним начальник Северо-Осетинского поисково-спасательного отряда Сергей Щетинин (подчинявшийся замначальника Южного регионального центра МЧС В.И. Хомухе) сообщил, что его подразделение принимало участие в извлечении тел еще в течение ночи с 3 на 4 сентября. По словам Щетинина, из помещений столовой, тира, мастерских и классов первого этажа южного флигеля спасатели вынесли около 60 тел погибших заложников — задолго до того, как к осмотру здания приступила официальная следственная группа.
Двухчасовой вакуум спасательной операции и зачистка штурмом
Анализ фотоматериалов независимых журналистов, который был систематизирован и встроен в поминутную хронологию членом парламентской комиссии Юрием Савельевым, вскрывает ключевую деталь первых часов трагедии: после взрывов в спортзале заложники были предоставлены сами себе.
- 13:05 – 14:06: В течение первого часа после первых взрывов в спортзале не было ни бойцов спецназа, ни сотрудников МЧС, ни местных жителей. Фотокадры снаружи здания фиксируют, как оглушенные и раненые заложники самостоятельно выбираются через выбитые окна и проломы в стенах, а также помогают спастись другим. Здание в этот момент задымлено, но масштабный пожар еще не начался. (Из показаний заложницы З.В. Дауровой на процессе по делу Нурпаши Кулаева: «Были уже выбиты окна, была эта дыра в стене. Никто никого не спасал. Я кричала: «Где вы?» — но никого не было…»)
- 13:05 – 15:10: В течение двух часов с момента первых взрывов оперативно-боевые группы ЦСН ФСБ («Альфа» и «Вымпел») осуществляли артиллерийскую подготовку штурма, ведя плотный огонь по позициям боевиков, в том числе с применением оружия неизбирательного поражения. Террористы вели ответный огонь. Приказ на непосредственное вхождение спецназа в школу для зачистки был отдан только в 15:10.
Перегруппировка террористов и «живой щит»
За двухчасовой интервал между взрывами и началом силовой зачистки боевики успели организованно переместить около 300 выживших заложников из разрушенного спортзала в уцелевшие корпуса школы.
По свидетельству очевидцев, людей разделили на два основных потока: часть направляли в помещения столовой, другую — в кабинеты и мастерские южного флигеля. Террористы массово расставляли женщин и детей на внутренних и внешних окнах помещений, используя их в качестве «живого щита» для защиты от огня снаружи.
Обстановку к моменту вхождения штурмовых групп ЦСН ФСБ в здание школы описал сам руководитель Центра Александр Тихонов на заседании парламентской комиссии: около 15:05 началась фаза проникновения, когда внутри находилось до 30 вооруженных террористов, не менее 200 заложников и уже было множество убитых и раненых.
Плотный огонь по «живому щиту» и продвижение боевиков
Ключевой фактор, который не учел Тихонов, заключался в интенсивности обстрела школы извне. Как установлено ситуационной экспертизой, приказ вести огонь отдавал лично генерал Тихонов. Попытки женщин и детей, расставленных на окнах столовой, южного флигеля и коридоров, подать сигналы занавесками не прекратили обстрел.
- Показания заложницы Кастуевой: «Чем больше мы махали — тем больше в нас стреляли. И мы прекратили это делать!»
- Показания заложницы Светловой: «Заложники, сознавая, что их повторно берут в плен, пытались укрыться в прилегающих кабинетах (английского языка, труда), но из-за угрозы обстрела были вынуждены вернуться в столовую».
Присутствие заложников в южном флигеле подтвердил и сам Тихонов. По его показаниям, спецназ проник через окна кухни и столовой, где обнаружил свыше 200 удерживаемых гражданских лиц, после чего террористы начали отступать вглубь помещений — в сторону классов и мастерских южного флигеля, продолжая прикрываться заложниками.
Ночная операция по уничтожению следов и фальсификация следствия
Отсутствие фотофиксации процесса извлечения тел погибших из южного флигеля объясняется жестким оцеплением и ночным характером работ. Основной этап выноса тел из столовой и мастерских происходил ночью, предположительно после применения танка № 325 по стене флигеля в 21:00.
После того как тела были перемещены во внутренний двор, южный флигель подвергся повторному обстрелу из огнеметов «Шмель», подрыву накладным зарядом и поджогу. Целью этих действий являлось уничтожение доказательств гибели заложников в иных помещениях школы, помимо спортзала, что снимало ответственность за их смерть с руководства оперативного штаба и спецслужб.
На момент начала официального осмотра в 07:45 4 сентября мастерские были полностью разрушены, в столовой находился труп лишь одного боевика, а во дворе лежали 237 тел погибших заложников. Из них 116 были сплошь обгоревшими (эвакуированы из спортзала), тогда как места первоначального нахождения остальных тел с огнестрельными и осколочными ранениями в материалах уголовного дела зафиксированы не были.
Вывод: в мастерских южного флигеля выживших нет
Следствие проигнорировало отсутствие фиксации точных мест гибели людей, утверждая, что все жертвы погибли от рук террористов в спортзале. По данным Юрия Савельева, из согнанных в столовую и кабинеты первого этажа заложников выжили 195 человек. Однако среди находившихся в мастерских южного флигеля не удалось найти ни одного выжившего свидетеля. Следствие интерпретировало это как отсутствие заложников в мастерских, хотя реальным выводом является факт полной гибели всех удерживаемых там людей.