Британский журнал The Economist опубликовал анонимную колонку бывшего высокопоставленного российского чиновника, в которой анализируется глубокий системный кризис действующей власти. Автор утверждает, что Владимир Путин завел страну в тупик, и это осознание уже закрепилось на уровне политических и бизнес-элит.
Главным индикатором перемен стало изменение языка чиновников и губернаторов. Если раньше война и государственные проекты описывались местоимением «мы», то теперь элиты дистанцируются от происходящего. События в стране воспринимаются как «его» личная история и «его» война, а не общая повестка. Будущее России всё чаще обсуждается как нечто, что будет происходить независимо от воли президента или уже без его участия.
Этот процесс обусловлен несколькими ключевыми факторами. Во-первых, идея «специальной операции», не затрагивающей жизнь обычных граждан, окончательно провалилась. Рост налогов, инфляция и тотальная цензура стали ценой, которую платит всё общество, не понимая конечной цели. Во-вторых, из-за санкций капиталы элит вернулись в Россию, где они лишены защиты западных институтов. На фоне масштабного перераспределения собственности даже самые преданные сторонники режима начинают нуждаться в правилах и судах, способных защитить их активы от национализации.
Кроме того, попытка разрушить мировой порядок лишила Россию её традиционных рычагов влияния. Ядерный шантаж подорвал статус арбитра, а разрыв энергетических связей с Европой обесценил экономическое давление. Страна также столкнулась с кризисом идентичности: старая модель самоопределения через противостояние Западу перестала работать, а внутреннего смысла система предложить не может. Власть больше не покупает лояльность комфортом, предлагая лишь репрессии, которые не ведут к какому-либо понятному образу будущего.
Автор приходит к выводу, что режим оказался в состоянии цугцванга, когда любое действие лишь ухудшает положение. Стремление Путина сохранить власть любой ценой — будь то новые военные авантюры или усиление внутреннего давления — лишь ускоряет упадок. Система утратила монополию на формирование будущего, и попытки сдержать этот процесс делают неизбежный разрыв лишь более кровавым и опасным.